Что читаем?

"Гениальная мысль А. Эйнштейна среднестатистическому потребителю вполне естественно кажется патологией /равно как и наоборот/.
Идеально тонкий слух Николо Паганини казался современникам патологией. В конце концов, честность Иисуса Христа также была своего рода ненормальностью для окружения.
Чтобы не тратить времени на предложения, скажем: Понятие Нормы относительно, кривобоко, натянуто.
Чтобы не попадать впросак, следует руководствоваться неписаными правилами:
Социально неопасное поведение, есть н о р м а.
Сокрытие способности /чтобы не злить окружение/, есть н о р м а."

"Одним из наиболее ярко выраженных критериев нормальности можно считать, с определенной долей условности, приспособленность.

"Но приспособленность - полагает митрополит Антоний Сурожский, - понятие очень сложное. Потому что можно приспособленность видеть в том, что ты - точно такой, как все. Но можно видеть ее и в обратном, то есть в том, что у тебя достаточно личного, объективного суждения, чтобы противостоять всем - но с какой-то закономерностью: не просто лягаться вправо и влево, а произносить суждение и соответственно действовать. Между этими двумя крайностями есть масса оттенков, но так или иначе нормальность всегда определяется той или иной формой приспособленности, и это очень относительное определение, потому что оно чисто практическое. Например, на основании такого определения можно сказать, что целый ряд великих людей и святых были ненормальны; в конечном же итоге они-то и были нормальны, а мы - нет.
Но когда мы можем рассматривать человека как достаточно нормального, встает вопрос о его ответственности, об ответственности за его поступки по отношению к людям, по отношению к Богу".
(Московский Психотерапевтический Журнал, № 4 за 1994 г., стр. 162-163.)

Известное неуважение к так называемым "критериям нормальности" высказывали еще старые авторы. Так, французский психиатр Кюльер говорил, что "в тот самый день, когда больше не будет полунормальных людей, цивилизованный мир погибнет, погибнет не от избытка мудрости, а от избытка посредственности". А по ироничному замечанию итальянского психиатра Чезаре Ломброзо, "нормальный человек - это человек, обладающий хорошим аппетитом, порядочный работник, эгоист, рутинер, терпеливый, уважающий всякую власть, животное".
(Цит. По Б. С. Братусь. Образ человека в гуманитарной, нравственной и христианской психологии. "Вопросы психологии" № 5, 1997.)
"По формальным признакам почти каждому гению можно поставить психиатрический диагноз, что и делалось неоднократно. Так сонмом психиатров в 20-е годы были вынесены диагнозы: Пушкину - психопатия, Л.Толстому - шизофрения, Тургеневу - истерия, Достоевскому - эпилепсия. Клиническая картина в данном случае вполне накладывалась на душевную жизнь писателей. Но психиатры не могли заметить главного: душа гения не вмещалась в рамки категорий психиатрии".
(В. Аксючиц. Под сенью Креста, стр. 265.)

Однако, существует качественно иное понимание нормы. Это происходит в случае различения понятий "человек" и "личность". Тогда последнее можно рассматривать как инструмент, орган, орудие человеческой сущности.

"В этом случае характеристика личности, ее "нормальность" или "аномальность" будет зависеть от того, как служит она человеку, способствует ли ее позиция, конкретная организация и направленность приобщению к родовой человеческой сущности или, напротив, разобщает с этой сущностью, запутывает и усложняет связи с ней. Таким образом, понятие нормы приобретает иную адресность и вектор: не к статистике, адаптации и т.п., а к представлению о человеческой сущности, к образу человека в культуре. Другими словами, проблема нормального развития личности ставится в зависимость от проблемы нормального развития человека. Последнее, в самом общем виде, понимается как такое развитие, которое ведет к обретению человеческой сущности, к соответствию понятию "человек".

"Когда речь идет о развитии человека, тогда как личность, согласно предложенному пониманию - специфический инструмент, орудие этого развития. И как инструмент оценивается в зависимости от того, как служит своему назначению, способствует или нет приобщению человека к его сущности. В свою очередь, личность необходимо разделять, разводить с "психическим", на чем настаивал А. Н. Леонтьев, говоря о "личностном" как об особом измерении. Поэтому человек может быть вполне психически здоровым (хорошо запоминать и мыслить, ставить сложные цели, быть деятельным, руководствоваться осознанными мотивами, достигать успехов, избегать неудач и т.п.) и одновременно - личностно ущербным, больным (не координировать, не направлять свою жизнь к достижению человеческой сущности, разобщаться с ей, удовлетворяться суррогатами и т.п.). Кстати, если говорить о тенденциях современного общества, то надо признать, что для все большего количества людей становится характерным именно этот диагноз: психически здоров, но личностно болен".
(Б. С. Братусь. Образ человека в гуманитарной, нравственной и христианской психологии. "Вопросы психологии" № 5, 1997.)