По материалам ТУТ.бай и Говорим.бай:
Бани в деревнях исчезают тихо и массово. Только в Брестской области в октябре-ноябре текущего года на торги, которые проводит фонд «Брестоблимущество», было выставлено 25 сельских бань. Такая же участь ожидала и баню в деревне Соболи Березовского района — на родине бизнесмена Юрия Чижа. В феврале были подготовлены документы для продажи объекта на аукционе, но неожиданно нынешнему хозяину — Березовскому ЖКХ — пришлось отменить свое решение.
Деревня Соболи с 450-летней историей, где из 170 «живых» дворов осталось около 60, не пожелала смириться с участью неперспективной. Информационное «табло» в центре населенного пункта на местном наречии полешуков гласит: «Робыт: магазин, баня, клуб, ферма, моглицы (кладбище), музей». Причем сохранение бани, клуба, музея народного быта с богатейшим в районе собранием раритетов и одного из самых ухоженных кладбищ — исключительно заслуга сельской общины, которую поддерживает известный бизнесмен.
Есть ли еще где-нибудь пример, чтобы подлежащий закрытию клуб жители деревни взяли на свое попечение? Директор ОАО «Винец», на территории которого находятся Соболи, согласился передать ключи от клуба художнику Анатолию Желудко, которого в шутку называют «местным Левитаном». Благодаря ему здесь появились небольшая художественная галерея, библиотека, стол для игры в настольный теннис, фотовыставка из деревенских «хроник». Хозяйству содержание клуба практически ничего не стоит (зарплату художнику платить не надо), зато сельчане могут сыграть в домино или теннис, взять на дом книгу, посмотреть выступление самодеятельных артистов.
Юрий Чиж помогает обустройству родной деревни, и делает это толково, не для показухи. Так, например, на кладбище в Соболях появилась часовня, чтобы люди могли с достоинством проводить ушедших из жизни односельчан. После того как «моглицы» своими силами расчистили от дикой поросли, весной при содействии земляка там по периметру было высажено 90 молодых дубков.
Лет 10 назад Юрий Чиж построил в Соболях добротную баню из калиброванного дерева: без излишеств, но со всем необходимым. В бане есть комната отдыха (она же — раздевалка) с большим овальным столом, просторная помывочная, парилка с дровяным котлом. Попариться сюда до сих пор приезжают не только из окрестных деревень, но и из райцентра. А 10 лет назад все бани находились в ведении жилищно-коммунального хозяйства, поэтому Юрий Чиж безвозмездно передал строение на баланс районного ЖКХ. О чем впоследствии пришлось пожалеть.
Так в Соболях суббота вновь стала банным днем. За зданием ухаживают сотрудники предприятия Чижа, которые охраняют туристический комплекс «Наш родны кут Cабалi», строительство которого возле трассы М1 заморожено. Мужики раз в неделю топят баню и проводят восстановительные работы. Уже почистили фасад здания, поменяли старый забор, заменили сайдинг на деревянные доски.
Зимой баню начинают топить рано. Первый двухчасовой сеанс — женский — начинается в 16.00. Поэтому истопник Дмитрий Никитюк в день нашего приезда на объекте с 12.00. Пока баня работает только для своих, для соболевских. Платы с сельчан не берут.
— Как-то женщина пришла и протянула мне 10 рублей. Я сказал, что деньги взять не могу — билеты закончились, — улыбнулся истопник.
Около 18.00 в раздевалке собралось 10 мужиков. Компания своя, соболевская, но разношерстная. Встретились, поздоровались, перекинулись парой слов, разделись, прошли в моечную. Каждый взял по нержавеющему тазику из горки и поставил на деревянную лавку рядом с мыльными принадлежностями. Фотографироваться не хотят: ай, говорят, место не то — тут душа важна, а не внешность.
Дима парилку натопил знатно. Мужики уселись на верхних полках и ливанули на камни воды с экстрактом зеленого чая. Комната заполнилась горячим паром.
— Пошло… — протянул кто-то справа.
— Уши береги… — посоветовали слева.
— Хорошо… — с придыханием добавили оттуда же.
Обжигающий пар утих, «туман» спал и комнату заполнили смех и голоса полешуков. Вспоминали тех, кого в тот день в парной не было, шутили над теми, кто был.
Опять плеснули воды. Опять тела окутал горячий пар. Опять голоса вытеснило шипение влаги на раскаленных камнях.
Попарились, обмылись водой из тазиков, ополоснулись и вышли обратно в раздевалку. Здесь беседа пошла живее. На столе появились бутылки с квасом, компотом, водой. Главную заповедь соболевской бани — алкоголь не употреблять — здесь чтят. Обсуждали коррупцию в Минске, столичных чиновников, которым продукты носили, ДТП в Ивацевичском районе, где автомобиль сбил двух лосей, историю с мядельскими следователями. Поговорили и о сельских банях, которые массово позакрывали.
— Баня для меня все, — говорит Василий Копчейко. — Здесь хоть пообщаться можно. А так что?! Я один живу. Вон иногда брат приедет, то с ним поговорю… В бане мы соберемся, погутарим. Да и вообще. Не было бани, так в корыте мылись. Но какое ж это мытье?!
— Помнишь, як мы в школе мылись? — добавил брат Василия Михаил. — Очередь была…
— В школе я работал кочегаром. У нас был душ. Так к нам приходили в душ и в очереди стояли, — объяснил Василий.
— А после баньки какой ритуал?
— Чая попить. Раньше и водочку пил. Давно это было.
— Баня помогла излечиться, — добавил Анатолий.
Анатолий искренне верит, что сельская баня обладает терапевтическим эффектом.
— Люди душой хотят отдохнуть после тяжелого рабочего дня. Вон Леша, — Анатолий указал рукой на Алексея, которого местные называют Крючком, — пашет с этими вилами и лопатами. А что ему в этой жизни остается? Никаких развлечений культурно-бытовых. Он в баню придет, помоется, вдохнет немного воздуха — и о пьянке забудет даже.
— Да, — согласился Прылэпа, но тут же добавил: — Но после бани ж нужно и горло промачыты!
— Ему это не надо, — парировал Анатолий. — После хорошего пара у него здоровый дух. А так он догоняется водкой потому, что ему не хватает культурной…
Рассуждения Анатолия прервал Алексей, о котором и шла речь. Он достал из пакета коньячного вида фуфырик с жидкостью темно-красного цвета. По виду — настойка. По составу — дешевое вино из сельмага.
— Вот сейчас коньячка (Алексей почему-то называет содержимое своей бутылки именно так. — Прим. [censored]) потяну, — улыбнулся Алексей, достал пробку из своего графина и «причастился». Сделал один глоток, вытер ладонью губы и улыбнулся так, будто на него благодать сошла. Тепло, которое волной разлилось по телу Алексея, невидимыми каплями оросило и присутствующих.
— О… Бачыш, — закивал головой Прылэпа.
— Ну, его баня не исправит, — вздохнул Анатолий. — Это не панацея от его болезненной тяги. Но баня его дозу меньше сделает. Он хоть что-то на завтра оставит.
— Алексей, оставите? — уточняем.
— 100 процентов, — подтверждает Алексей, упаковывая бутылку обратно в пакет.
— У него внутри есть вакуум, пустота. Так пусть он лучше его баней заполняет, а не водкой.
— Алексей, чем вакуум лучше заполняется? Баней или водкой?
— Баня лучше… Лучше баня, — подтверждает Алексей и через секунду добавляет: — Но после бани раз в неделю пару капель не помешает.
— Конечно, баня. После водки он мучается, а после бани — здоровый, — кивает Анатолий.
Женщина с коромыслом, работа Анатолия Желудко
— Александр, а у вас какой ритуал после бани? — интересуемся у Прылэпы.
— У Александра? Жену почухать, — расхохотался Анатолий.
— Что кому… — психует Прылэпа.
— Он уже лет 20 не пьет, — объясняют отдыхающие.
— С 2000-го! Считай, сколько это, — эмоционально подтверждает Александр.
— И не хочет. Ни пива, ни вина, ни шампанского, ничего. Только курит. Прячется от жены за углом и курит, — вторят отдыхающие.
Мужики шутят, что Прылэпа бросил пить, когда недалеко от Соболей в ДТП попала фура с шампанским. Деревенских позвали тогда собирать разбросанные по округе ящики и грузить в новый полуприцеп. За работу рассчитались товаром.
— Напился на 20 лет вперед! — смеются мужики.
История, которая стала частью сельского фольклора, имеет мало общего с реальностью. На самом деле на решение Александра завязать с пагубной привычкой повлияли тяжелые последствия одной давнишней попойки.
— У меня жонка в магазине кочегарила и на ферме была дояркой. А я слесарем был. Я всегда в 5 утра шел и подкидывал (выпивал. — Прим. [censored]) и вечером шел последний с дойки и тоже подкидывал. Как-то шел пьяный по мосту, упал — и все… Повыдергивали половину зубов. Потом и остальные. Я 18 дней в Бресте пролежал загипсованный. А потом уже сказали выбирать: или роби, или пий.
Баня в Соболях официально работает до 20.00. А по факту — парит до последнего клиента. Двух часов мужикам хватило. Помылись, выговорились, собрались и разбрелись кто куда. Некоторые продолжили вечер в доме родителей Анатолия. В тот день его отец, Иван Антонович, праздновал день рождения. Для гостей хозяева оставили стол с полесскими яствами: пальцем пханой колбасой, домашними голубцами, мясной нарезкой и тарелку товканыци — так в Соболях называют запеченное пюре с хрустящей корочкой.
— Жалко мне ваше поколение, — бросил на прощание Иван Антонович. — Я в свое время всю Россию объехал. На целину столько народа ехало… Все вместе, всё вместе. Весело, душевно… А у вас что? Часто собираетесь?..
…А в бане тем временем погас свет. За ней уснули хаты. Белорусская Диканька исчезла во тьме, будто ее здесь никогда и не было. И если бы черт той ночью украл месяц, никто бы из местных пропажи не заметил — лишь бы не баню.
*
11 января 2016 вышло постановление Совмина № 8, которым было прекращено субсидирование из бюджета общих отделений бань (с исключением этих услуг из перечня, регулируемого облисполкомами). И это стало переломным моментом. Только за один 2016 год в Брестской области была приостановлена работа 120 (!) сельских бань. В ЖКХ воспользовались представившейся возможностью избавиться от нежелательной финансовой нагрузки — и стали массово выставлять их на аукцион. Баня в Соболях, построенная на средства частного лица, также оказалась в этом списке.
«Иду в магазин и вижу рабочих ЖКХ, которые разбирают забор, — рассказывал староста деревни Николай Кугач. — Говорю им: „Что вы делаете? Баня же еще не продана“. А они: „Нам дали команду“. Стал звонить в райисполком, узнавать, чье распоряжение. Говорю: „Если баня будет работать — приедут из центра гигиены и первым делом спросят, где забор“. И рабочие уехали».
Сторону сельчан занял тогдашний председатель Березовского районного Совета депутатов Николай Чиж (однофамилец бизнесмена).
— Я глубоко убежден, — считает он, — что бани должны работать. Сколько миллиардов вбухали в агрогородки, а бани не можем содержать: они вдруг стали подрывом экономики? Неужели в XXI веке будем загонять людей в корыта… Убытки можно свести к минимуму, пересмотрев, к примеру, график работы. А если индивидуальный предприниматель или староста деревни, обладающий, кстати, достаточными полномочиями, проявляют инициативу — надо им помочь. Иначе деревни, попавшие в разряд «второстепенных», не выживут. В Березовском районе 109 сельских населенных пунктов, и в 54 из них живут менее 50 человек. Через 20 лет там уже может никого не остаться.
Директор ОАО «Винец» Евгений Шимчук выразил готовность помочь жителям Соболей дровами и водой из водонапорной башни. А на зарплату истопнику и электроэнергию они были готовы скинуться сами. Но пока в чиновничьих кабинетах решали, как узаконить заведение, Юрий Чиж поступил проще: взял «бывшую свою» баню в аренду как физическое лицо.
Теперь баня в Соболях топится каждую субботу. Все по-свойски, без строгого распорядка. Зимой день короткий, поэтому истопник Дмитрий Никитюк уже в 13 часов приступает к своим обязанностям. С 16 часов придут мыться женщины, а с 18 — мужики.
Дмитрий показывает гору заготовленных дров во дворе (их привозят из лесничества), потихоньку складывает их в сарайчик во дворе. Одновременно идет ремонт самого здания: шлифуются и покрываются защитным составом фасад и перила бани, латается забор.
О прежних хозяевах — местном ЖКХ — напоминают дыры в обшивке котла и требующий замены сайдинг.
— Это же додуматься надо, — удивляется истопник, — чтобы в бане потолок и стены отделывать сайдингом. Видите, он покоробился, теперь меняем его на деревянную обшивку.
Сохранился также стенд с напоминанием: посещение бани — 1 час 30 минут. И предупреждение, что «курить и распивать спиртное запрещено». Сейчас все более демократично, но — не пьют, говорит истопник.
Дмитрий Никитюк рассказывает, что постоянно работают «хранители бани» на предприятии Юрия Чижа: охраняют туристический объект «Наш родны кут Cабалi», расположенный по другую сторону трассы М1. Строительство его заморожено на начальной стадии. «Когда не моя смена, раз в месяц совсем не трудно натопить баню», — говорит — и, похоже, это действительно доставляет ему удовольствие.
— Конечно, для нас своя баня, да еще бесплатная, — большое благо, — говорит житель деревни Василий Копчейко. — В соседних деревнях Моревиль и Борки бани закрыли. А на три деревни — Стригинь, Здитово и Соколово — одна баня. Нам предлагали ездить на помывку в Березу специально выделенным для этого автобусом. Несколько человек два раза съездили — и отказались от этой затеи. Автобус объезжает по кругу деревни Малеч, Подкраичи, Горск, Постолово, Свадьбичи, Ревятичи, Соболи, Сигневичи и Угляны. Летом пока проедешь по гравийке — снова пылью покроешься. Да и накладно получается. Баня в райцентре раньше стоила около 3 рублей, а потом цену повысили до 6 рублей. С моей зарплатой дворника в 280 рублей еще подумаешь.
— А где вы мылись раньше, когда бани не было?
— В душе на ферме, где по субботам выстраивалась очередь. Но та ферма закрылась, а другая еще работает, и оттуда, из водонапорной башни, в нашу баню подается теперь вода.
И вспоминает шутку про споровцев (местные знают, что жители деревни Спорово отличаются особым юмором). Когда у них спрашивают, где они моются, отвечают: «Как где? В озере Споровское, конечно». — «А зимой, когда озеро замерзает?». — «Так сколько той зимы!».
…Как-то ноябрьским вечером, в большую родительскую субботу, к землякам ненадолго заглянул и сам Юрий Чиж. Зашел в дом, где родился и вырос и где теперь живет вдова брата Анна, навестил родителей художника Анатолия Желудко, которым доводится родственником. И рассказал нам, что действительно собирается выкупить баню, которую взял в аренду, и перевести ее на баланс своего предприятия.
