......Одним из главных источников вдохновения для Кейджа и его друзей была восточная философия.
Прежде всего — японский дзен-буддизм: в конце 1940-х Кейдж несколько лет ходил на занятия японского буддолога Дайсэцу Судзуки. Благодаря ему он стал относиться к сочинению музыки как к действию, которое просто «помогает звукам раскрыться»: композитор становится кем-то вроде садовника, задача которого — как можно меньше вмешиваться в процесс. Музыка должна, решил он, менять сознание слушателей — так, чтобы оно открывалось новому опыту.
Не только восточная философия, но и живопись уделяет важную роль теме пустоты. В японском искусстве есть понятие «ехаку» — пространство в живописи, оставленное незаполненным (то, что невидимо, но точно присутствует — как, например, горы в тумане). В китайской пейзажной живописи существует схожее понятие «лиу баи». Эти прорехи в картинах, незаполненная пустота приближали рисунок к реальному миру.
Еще одним важнейшим источником для Кейджа стал древнекитайский трактат «Книга перемен», который воспевает пустоту как основу всего мира.
Тридцать спиц сверкают в колесе,
Скрепляют пустоту внутри.
Пустота придает колесу толк.
Лепишь кувшин,
Заключаешь пустоту в глину,
И польза кувшина заключена в пустоте.
Пробивают двери и окна —
Дому служит их пустота.
«Наличие» — определяет вещь,
А «пустота» — возможность ее употребления.
(перевод Олега Борушко)
Так философы объясняли, почему пустота придает всему смысл, живописцы изображали это на картинах, а музыканты старались увидеть смысл не в том, что написано в нотах, а в том, что остается за ними, воспевая «неслышимую музыку». Британский исследователь Джозеф Нидэм в работе «Наука и цивилизация в Китае» цитирует высказывание XVIII века, посвященное игре на лютне цинь — китайские мыслители считали, что идеальная музыка возникает, когда музыкант вовсе не прикасается к струнам:
Даже самый искусный игрок, издавая одну ноту, уничтожает другую. Давая вибрировать одному звуку, пренебрегает другим. Так что лучше не дергать за струны вовсе. Все пять нот идеальны сами по себе.
Последователи
Роберт Уилсон. «Немые оперы»
Книга Кейджа «Тишина» — сборник его эссе и лекций, опубликованных в 1961 году, — повлияла на целое поколение художников, музыкантов и режиссеров. В их числе был театральный режиссер Роберт Уилсон. «Мысль Кейджа о том, что тишины не существует, показалась мне очень интересной, — говорил он. — Мы дышим, бьется сердце. Пока мы живы, есть и звуки».
Вскоре к «музыке без звуков» и «картинам без изображений» он добавил «немые оперы» — многочасовые постановки, основанные на идее структурирования тишины. Критики называли их «ожившими сновидениями». Самая известная, семичасовая беззвучная опера «Взгляд глухого» основана на истории слабослышащего мальчика, которого Уилсон усыновил тогда же, когда прочитал «Тишину» Кейджа. Уилсон подчеркивал, что опера прекрасно может существовать и без музыки (раньше оперой называли вообще любой опус).
Позднее он часто занимался оперной режиссурой, взяв за правило начинать постановку с беззвучного прогона: оперные певцы и певицы проходили классическую оперу целиком, в костюмах и декорациях, не издавая ни звука. «Мы начинаем с того, что слушаем тишину, или, точнее, [многие] тишины, — объяснял он. — Наблюдаем за их структурой. А потом я добавляю текст и музыку. Лучший способ услышать что бы то ни было — это слушать тишину».
Молчащий театр
Драматический театр XX века тоже увлекся тишиной и начал придавать особое значение паузам. Кейджевскую «Лекцию о Ничто» ставили по всему миру (в том числе и Уилсон), а в начале 1990-х музыковед Петр Поспелов даже снял по ней фильм-перформанс, который показывали по российскому телевидению. В 2014 году «Лекцию о Ничто» преобразовали в минималистичный спектакль для 12 зрителей.....
Театроведы в контексте тишины часто говорят, например, о «пинтеровской паузе» — особенном моменте в пьесах драматурга Гарольда Пинтера. Молчание часто понимали как диагноз обществу — симптом некоммуникабельности, неспособности найти общий язык. Но сам Пинтер с этим спорил:
"Мы прекрасно находим общий язык когда молчим. Есть два вида тишины. Одна — когда не произносится ни слова. Вторая — когда льется водопад слов. Но это просто дымовая завеса. То, что мы слышим, всегда указывает на то, что мы не слышим".
Нобелевскую премию Пинтеру дали с формулировкой «За умение чувствовать бездны под заурядной болтовней».....
Надежной бытовой техники не существует - доказано кувалдой!
