Что читаем?

...
Я же живу в малоэтажном бабушкином доме у древнего обелиска, около которого когда-то (я помню это с детства!) горел «вечный огонь». «Вечность» огня оказалась весьма относительной, как и вообще любая «вечность», созданная руками человека. На крыше моего дома почерневшие от времени метровые буквы на весь город заявляют довольно-таки наркоманское: «ДВИГ НАРОДА». Фраза подхватывается на соседнем доме еще более удивительным словосочетанием «БЕС МЕРТЕН».

Когда пришли китайцы, они сразу ощутили сакральный характер круглой площади, но поняли его, как всегда они все понимают, очень по-своему. Они сделали тут площадь Мертвых. Благодаря нашим пантеистическим братьям, цены на недвижимость в квартале катастрофически и навсегда упали. А я же помню, бабушка рассказывала, что когда-то район этот был одним из самых престижных, ведь барельефики с голубями на соседнем доме символизировали, что в нем размещались резиденции дипломатов (в те седые времена профессия дипломата еще считалась благородной – как профессия представителя Госнаркоконтроля сейчас).
...
Окна комнаты, в которой я сплю, выходят на тот самый серо-черный обелиск. Ночью хорошо видно, как унылые фигуры возлагают к месту, где когда-то горел «вечный огонь», бумажные «Мерседесы», как разбрасывают по углам площади «эзотерические доллары», приобретенные в «лавке мертвых». Как сжигают пучки душистых палочек на стихийных алтарях предков, которыми, как могилами, испещрена теперь вся площадка вокруг обелиска. Это обычно происходит в полной тишине. Китайцы, которые поддерживают чистоту у алтарей или колдуют с помощью «вещей мертвых», не здороваются с другими людьми, которые пришли за тем же. Иногда сюда приводят одетых в красные балахоны шаманов, которые долго бубнят над подношениями или гадают на кубиках и узелках. Переход под площадью всегда заставлен свечами, а его стены обклеены фотографиями улыбающихся с того света китайцев. Трепещущий свет свечей гуляет по лицам людей, которых давно нет на этом свете, и надо иметь железные нервы, чтобы по своей воле спуститься туда. Сейчас этот переход (да и вся площадь) больше напоминает храм мертвых, чем монумент какой-то «победы», про которую уже все давно забыли.

Время от времени, наблюдая за тем, как выглядящая вполне современно девушка сомнамбулически перемещается по площади, расставляя в «правильных местах» свои передачи умершим родственникам, я улыбаюсь. Неужели это не смешно? Такие прагматичные в торговле, китайцы становятся наивными, когда речь идет о вопросах бытия и небытия.

Они верят, что у умерших может быть «здоровье» и «благополучие». Они тешат себя надеждой, что после смерти душа продолжает ездить на «Мерседесах» и жрать утку по-пекински. И что ей, умершей душе, есть какое-то дело до того, как чтут ее память те, кто остался в мире живых. Хотя очевидно, что никакой жизни после смерти нет, как нет ни рая, ни ада. Никчемное существование нашей души оканчивается вместе со смертью физического тела.

А порой – задолго до смерти. Хотя, кто бы мне объяснил, почему иногда, выглядывая из окна или переходя площадь Мертвых, я не могу избавиться от ощущения, что над ней витают сонмы невидимых, но от этого не менее реальных душ.
...