Минские истории

Или саркофаг напротив паниковки и один известный дом тоже напротив нее

Минский Muller:

Смертья, а для вас намекну, Паниковка находится напротив саркофага

Намекнули так намекнули... А "саркофаг" напртив чего?)) Проще ГПС-координаты уж скинуть)

aeroplane:

Исторический объект с его историческим народным названием.Свой город надо знать и любить.

Согласна, но, есть и поважнее дела, не у всех Душа лежит, и без повторения - забвение...
Да и это ценности прошлого, ещё Вашего поколения, новое поколение иных направлений и ценностей.

Да, но не всё так плачевно. Можно не знать, но и не гадить.

Да гугль и так ответ даст. Нужно скататься туда... как тепло настанет.

Откуда и как вы первый раз услышали, если помните канешн.?

Паниковку.

dima_317, давно уже.Сразу штряф.

patrik29zvezda:

dima_317, давно уже.Сразу штряф.

И правильно! Очень! В лес пиво пить, а не в общественном месте.

Получается былая популярность угасает?

От Ильфа и Петрова, "Золотой телёнок". Паниковского с гусём-то помните?

А Я вот думала, откуда название...

Как Я поняла: "Паниковка" - есть скверик у фонтана?

http://news.tуt.by/society/316483.html

Минск в последние денёчки 2015 года ( фото alex25l)

скрытый текст

Ещё 5 штук

Совсем без снега!

Что-то захотелось вспомнить детство

В интернете сегодня время от времени натыкаешься на заметки, что из конструктора LEGO иногда дети, а чаще группа больших дядей и тёть, создала что-то очередное рекордное, чего раньше еще никогда не создавали. То автомобиль в натуральную величину. То дом, в который можно зайти, открыв дверь с пупырчатой ручкой, и даже попытаться воспользоваться пупырчатыми столом со стульями или пупырчатой кроватью. А то и вовсе собираются взяться за построение Вавилонской башни из пластмассы, осталось лишь только согласовать многоязычный контракт для четкого распределения обязанностей среди членов международной команды.
В моем советском детстве таких ярких конструкторов, конечно, быть не могло. Конструктор из растрескивающейся со временем пластмассы у советской промышленности получилось освоить только к тому времени, когда мой детский интерес к моделированию был уже практически утрачен. И я, приобретя этот набор скорее как дань годам, отданным конструированию, почти сразу же отправил его на ту дальнюю полку, куда заглядывал только в надежде отыскать немного свободного места, чтобы засунуть еще что-то очередное ненужное.
А были конструкторы моего советского детства двух видов: стальные и алюминиевые. С единым форм-фактором и набором элементов. Но были у них и отличия. Так, из первого, например, можно было сделать пистолет, и если использовать его грамотно (то есть не целиться в твоего противника, издавая звуки «пфф-пфф, ты убит», а, подобравшись на расстояние кинжального удара, нанести энергический удар рукояткой по голове), то можно было навсегда получить почетное клеймо дворового хулигана, которого лучше обходить стороной. У второго легко гнулись скрепляющие элементы, не имевшие усиления в виде уголков, швеллеров и двутавров, отчего в руках упорных в конструировании октябрят он довольно быстро приходил в негодность.

Классный руководитель объявила итоговые оценки за третий класс. Дети зашумели, готовые сорваться с мест.
- Подождите, я вас еще не отпускала. Есть объявление для класса. У нас в помещении летом будет проводиться ремонт. Проведение ремонта в классе традиционно включало в себя освежение напольных покрытий новыми оттенками коричневого и нанесение на стены новой вариации салатового. Площадку для складирования парт на время проведения ремонта традиционно-же предоставлял физрук. А вот с материалами для работы класса, которыми были забиты массивные, полированного темного дерева, пристенные шкафы, была проблема. Но, наша классный руководитель, выпустившая во взрослую жизнь на верхние этажи школы уже не одну смену октябрят, имела для этой задачи решение. Раздать на лето содержимое этих самых шкафов для хранения детям. При раздаче слонов она руководствовалась принципом справедливости, описываемым формулой: произведение расстояния переносимого школьником имущества на массу вверяемого имущества есть константа. Так, отличнице Юлечке, которая ездила в школу на троллейбусе, были вручены снятые со стены двенадцать портретов литературных классиков во главе с Л.Н.Толстым (большой портрет В.И.Ленина, висевший в центре над доской, учитель не доверила никому). Нескольким ученикам достались вазончики с традесканциями и напутствием следить, чтобы они непременно дожили до сентября. Другим вменили хранение альбомов с вклеенными работами победителей районных конкурсов детских рисунков прошлых лет. Кому-то передали подшивку материалов по педагогике.
Наконец, очередь дошла до меня. Учитель приостановилась, силясь вспомнить, где же я живу. Но это у нее не получилось.
- А ты живешь, кажется…. Я назвал адрес.
- А, так это же ближе всех от школы! С этими словами из глубин шкафного чрева были извлечены тридцать картонных упаковок с конструктором. По коробке на ученика, связанные бечевкой в три стопки. Взвесив в руках одну из них, учитель подбодрила: «Ты успеешь несколько раз сбегать».
Итак, я враз стал обладателем тридцати картонных коробок с одинаковыми наборами конструктора, на крышке которого была изображена одна из сцен бурного социалистического строительства. А именно - перегрузка в порту конструкторным краном контейнера с корабля на конструкторный грузовик. Какой же я был везунчик! Но (о, боги!), проклятое интеллигентское воспитание, оно начинало мне мешать жить уже в третьем классе. Уж так я был воспитан, что вскрыть коробки за все лето так и не посмел. Несколько раз подходил, приноравливался, и каждый раз меня останавливала мысль: «А вдруг в процессе игры одна из гаечек куда-нибудь закатится, да хоть под шкаф. И потом, через год, у одного из неизвестных мне будущих моделистов, не получится собрать такую же машинку как у всех. И жизнь человека начнет идти наперекосяк». Так, поневоле, я стал Корейко в мире детей: являясь обладателем несметного богатства, мне все равно приходилось целыми днями бегать с дворовой босотой, пиная прохудившийся мяч, в ожидании показа дневной серии из двух мультфильмов. Единственное, что я мог себе позволить, это, открывая шкаф, лишь только созерцать свое богатство, не прикасаясь.
Прошло лето. Подросшие ученики вернулись в обновленный класс. В комнате пахло не до конца довыветренной краской. Владимир Ильич с хитрым прищуром все так же из-под потолка обозревал сине-бело-коричневых питомцев. А вот всего остального на своих местах не оказалось. Ни старых парт, ни тяжеловесных шкафов у дальней стены, ни вазончиков с традесканциями. Выяснилось, что школе было выделено какое-то финансирование, и вместо старых шкафов приобрели открытые стеллажи бежевого цвета, где уже не было места ни пухлым альбомам с детскими рисунками, ни коробкам с подшивкой журналов по педагогике, ни перевязанным бечевой пачкам с конструктором.
После урока, не дожидаясь, пока учитель начнет собираться, я подскочил к ее столу.
- Что же мне делать с конструктором?
- Конструктор? Она, конечно, понимала, что этого никогда не случится: "Храни его у себя, когда он нам понадобится, принесешь". И тут же, резко повысив голос и повернувшись вслед убегающим из класса: «Напоминаю, к следующему уроку «Маленький принц» должен быть всеми прочитан, будете отвечать!».