Проехав с версту, вновь встретил деревушку, нечто вроде помещичьего дома, вовсе не показанную на моем плане. Хотя дождик пустился сильнее и дорога становилась еще хуже, а до ночлега далеко, тем не менее совесть не дозволяла мне оставить без внимания сельцо, участь которого, может быть, пострадает от моего невнимания и лени. Нечего делать, стой и здесь.
— Кто живет? — спрашиваю старика, сидящего под избою.
— Помещица Д-ская.
Смотрю на план, смотрю в список — нет нигде и помину об этой деревне и помещице. Решительно нельзя оставить без внимания! Вхожу в дом и встречаю в сенях испуганное семейство свиней, которые чуть не сбили меня с ног. После такого вступления я смело обратился к грязной старухе, стряпавшей что-то в печи, с вопросом, не она ли помещица Д-я.
— А вот сейчас,— отвечала старуха и, зайдя за печь, вышла оттуда, набросив на плечи нечто вроде шали.— Вот я, что вам угодно?
Невольно спросил я еще раз:
— Точно ли вы помещица Д-я, и сколько у вас крепостных?
— Я титулярная советница Д-я и владею 19-ю душами крестьян мужского пола, в чем удостоверю вас сейчас ревизскою сказкою.
Сказку достала она тут же из сундука. Посмотрел я — точно так.
— Как же это вас пропустили в списках по уезду? Программы вам не присылали?
— Нет, не знаю.
— Ведь вы бы остались единственною во всей России владетельницею крепостных душ!
— Так что ж такое? — отвечала помещица, видимо, обидевшись.
— Извольте получить от меня программу,— сказал я,— и распишитесь вот здесь в получении ее.
— Я писать не умею.
— Ну нацарапайте хоть что-нибудь: крестик или бублик,— сказал я, подавая ей свое перо и чернильницу.
Владелица 19 душ мужского и стольких же женского пола скорчила всеми пятью пальцами необыкновенную фигурку и при помощи пера начертала в книжке вместо фамилии своей нечто вроде узора для воротничка.