Гражданство Украины

Николай Балабан провел в милиции шесть часов.

25 октября стало известно, что издателя The Village Україна Николая Балабана из отеля забрала минская милиция.

приехал в Минск на «Медиаменеджмент & IT форум». Ранним утром к нему в отель пришла милиция. Спустя примерно шесть часов Николай был отпущен.

Вчера журналисты не писали об ситуации по просьбе самого Николая, но уже вечером он вернулся в Киев и дал эксклюзивный комментарий для The Village Беларусь.

— Около 4-5 утра я услышал стук в дверь моего гостиничного номера. Подумал, что кто-то из гостей перепутал номера и ломится в мой. Когда открыл, один из милиционеров спросил «Мыкола Балабан»? Сразу понял, что не перепутали и конкретно за мной. Мне сообщили, что нужно проехать с ними. Попросили одеться и взять документы. Спросил у них, что с остальными вещами. Они ответили, что пускай остаются, потом заберешь. Спросил в чем причина. Сказали, что у них распоряжение доставить меня в отделение. Основание —якобы запрет на въезд в РБ или в РФ. Но точно не могут сказать и вообще это будет рассказывать миграционная служба.

В общем меня привезли в отделение на проспект Газеты «Звязда», 46. Там я ждал в коридоре на стульчике. Телефон у меня не забирали, поэтому я смог связаться с организаторами. Они быстро включились, вызвонили консула. В 8 утра меня перевезли в отделение на Грушевской. Там уже попросили подождать в клетке. Правда на ключ ее не запирали. Через час-полтора попросили отдать очки, телефон, все из карманов и шнурки от кроссовок.

Организаторы отправили ко мне в отделение свою коллегу. В 10 утра я услышал, как она спрашивала обо мне у дежурного. Он ответил, что через минут 20 приедет представитель от миграционной службы, они меня оформят и тогда уже от миграционной нужно ждать дальнейших указаний. Приехал представитель. Составил какой-то другой формальный документ. Там были указаны мои данные и описание произошедшего. Деталей он мне тоже не сообщил. Сказал только, что есть запрет на въезд.

Этот представитель решил уточнить сроки запрета на въезд и вышел говорить по телефону. Вернулся через минут 15, но не причины, ни сроков он не узнал. Потом он еще раз позвонил куда-то, чтобы уточнить о форме уведомления меня о том, что мне нужно покинуть страну в течении трех дней, но там ему сообщили, что произошла ошибка. Что въезд запрещен не мне, а моему однофамильцу, другому Николаю Балабану, который родился со мной в один день. После этого меня отпустили без каких-либо уведомлений о том, что я должен покинуть страну. То есть у меня так и не появилось никакого нового статуса. Организаторы сообщили мне, что в МВД нет никаких документов о запрете моего въезда в страну.

Малоизвестные страницы белорусской истории времен Ольгерда.

К великому князю Ольгерду, который унаследовал земли литвинов, поступали не только угрозы войны со стороны Ливонского и Тевтонского ордена. Союз ВКЛ и Тверского княжества не устраивал московского князя Дмитрия Ивановича, который также пытался не раз развязать вражду и напасть на территорию ВКЛ, пишет litvin.pl.

Чтобы усмирить молодого и неопытного в военных делах соперника, Ольгерд не стал дожидаться, пока его земли окажутся первыми под ударом, поэтому в одночасье собрал огромное войско и двинулся походом к московским землям. Князь применил такой же тактический ход, который не раз выручал его в других битвах и давал преимущество в битвах. Это был эффект неожиданности. Князь Дмитрий Донской не смог предвидеть, что силы врага прибудут с юго-западной стороны. Он наивно готовился встречать литвинов с северо-запада.

МОСКВА В ЭПОХУ БОРЬБЫ ОЛЬГЕРДА И ДМИТРИЯ
Приближаясь к стенам города, армия Ольгерда молниеносно разгромила отряды московской рати и продвинулась вперед. 21 ноября 1368 г. у берегов реки Троена дружины воеводы Ивана Минина были почти поголовно перебиты пехотой и конницей Ольгерда. Князь Дмитрий поспешил спрятаться в городе, своей нерешительностью подорвав волю к победе своих войск. Испуганный не на шутку Дмитрий Донской ожидал решительного штурма своего последнего пристанища, собрав вокруг себя немногочисленную охрану.

Восемь дней терзался сомнениями Дмитрий, разглядывая со стены Кремля гарцевавших вдали литвинских всадников. На исходе восьмого дня он послал одного из бояр с челобитной, в которой просил Ольгерда о милости.

Летописец пишет, что литвинский князь не проявил жестокосердности и «любовь свою над ним учинил, из Москвы его не добывал и мир с ним взял». Благородное отношение к поверженному врагу возбудило у москвичей надежду. Купцы да бояре стали собирать золотые и серебряные украшения, сосуды для Ольгерда. Затем сокровища положили у шатра князя литвинов, моля о спасении.

По свидетельству очевидцев, Ольгерд-победитель заметил послу Дмитрия, разглядывая щедрые подношения москвичей: "Я хочу под городом Москвою копье свое приклоните, и ту славу учинити, что великий князь Литовский, Русский и Жамойтский Ольгерд копье свое под Москвою приклонил!"

Потом Ольгерд направил своего боевого коня к стенам Кремля и его копье коснулось твердыни. Прощаясь с Дмитрием, он также сказал, если верить легенде:"Помни, что копье литовское стояло под Москвой!"

ПРИУКРАШЕННЫЙ ОБРАЗ КНЯЗЯ ДМИТРИЯ ДОНСКОГО НЕ СООТВЕТСТВУЕТ ИСТОРИЧЕСКОЙ ПРАВДЕ
Приближавшиеся зимние холода и морозы заставили князя Ольгерда вернуться домой. Солдатам нужна была провизия и теплая одежда. Осада Москвы могла оказаться провальной и затянуться на долгие месяцы, поэтому властитель литвинов дал команду войску не захватывать город, а срочно начать сборы для отхода домой. Уставшее войско должно было пополнить свои ряды и полностью восстановить силы.

Еще одной причиной отказаться от планов на завоевание Московской столицы стал тот факт, что Дмитрий Донской выплачивал дань татарам. Он заручился поддержкой ханов Золотой Орды. Связываться с опасным и сильным противником, каким были в то время ордынцы, было бы роковой ошибкой. Великий князь литовский решил не рисковать своими людьми и новыми землями, захваченными неимоверным трудом.

Обогатившись дарами, полученными от жителей расположенных в окрестностях Москвы селений, литовское войско возвратилось обратно в области Великого княжества Литовского уже другой дорогой. Тем самым Ольгерд решил проблему снабжения своего уставшего от похода на Москву войска. Его воины пользовались провиантом и фуражом, который они отбирали в деревнях Дмитрия Донского, трусливо отсиживавшегося за стенами Московской крепости.

Между москвичами и литвинами после похода Ольгерда был заключен мир, скрепленный браком брата великого князя Московского и дочери Ольгерда Елены.

Но мирные отношения установились ненадолго. Всему виной была Тверь. К 1372 году москвичи снова решили прибрать к рукам земли тверского князя Михаила и тот послал гонца за подмогой в Вильну. Делать Ольгерду было нечего, требовалось держать слово. И литвинское войско вновь пошло в третий московский поход.

И на этот раз Дмитрий Донской уклонился от схватки. Осада Москвы завершилась очередным разорением деревень и последовавшим за ним перемирием. Бояре снова откупились немалой суммой и ценными мехами. Ольгерд принял откуп и увел свои войска обратно в литвинские земли, где требовалось отражать набеги ливонских рыцарей и их клевретов.

Калиновцы развернули в Беларуси так называемую «рельсовую войну».

Вести о победоносных кампаниях «краснорубашечников» Гарибальди заставляли петербургских студентов мечтать о грядущей свободе. Революция казалась так близка. Надо было только сплотить ряды и развернуть красные знамена, чтобы пали все монархии Европы. Кто-то из студенческой молодежи не ограничивался одними мечтами, а действовал. Петербургские парни оказывались в Сицилии, в Неаполе, где пополняли ряды гарибальдийцев, боровшихся за единую Италию, пишет litvin.pl.

ДЖУЗЕППЕ ГАРИБАЛЬДИ В РАЗНЫЕ ЭПОХИ: 1848 ГОД (ВЕНЕЦИЯ), 1860 ГОД (СИЦИЛИЯ) И 1859 ГОД (ЛОМБАРДИЯ)
Возможно, и юный Константин Калиновский отправился бы к южным морям воевать с австрийцами. Но он выбрал иной путь. Его дорога была связана с родной Литвой-Беларусью, где назревала революция. Опора восстанию, как полагал Кастусь, была в простых литвинах, трудившихся на скромных наделах, чтобы прокормить царских чиновников и генералов.

КАСТУСЬ КАЛИНОВСКИЙ -- НА ФОТО 19 ВЕКА И В СОВРЕМЕННОЙ БЕЛОРУССКОЙ ГРАФИКЕ
Возглавив Литовский провинциальный комитет, Калиновский возвестил свою программу в прокламациях, которые быстро разошлись по всей Литве-Беларуси. Главной целью борьбы объявлялась земля и воля. Во многом взгляды Калиновского как идеолога мужицкой революции в Северо-Западном крае сходились с взглядами российских революционеров-народников.

Но, кроме политических целей, Кастусь Калиновский предлагал повстанцам четко разработанную тактику военных действий. Сражаться с царскими солдатами партизаны должны были уже опробованными в мировой истории методами герильи.

ПОВСТАНЦЫ 1863 ГОДА
Белорусская герилья (так называлась война испанцев против Наполеона в начале 19 века) предполагала, как мыслил Калиновский, всенародное участие. Восставшие не имели права находиться на одном и том же месте более суток, в лесах они должны были возводить опорные пункты, где находились склады с оружием, продовольствием и боеприпасами.

Передвигались отряды стремительно.

Каждый отряд партизан имел свою конную группу разведчиков. Именно таким образом происходили действия партизанских отрядов во главе с Звеждовским на Могилевщине.

ТАК ЧИТАЛИ В БЕЛОРУССКОЙ ГЛУБИНКЕ ЛИСТЫ КАЛИНОВСКОГО
У Игната Арамовича есть мемуары, в которых он рассказывает о способах действиях партизан Калиновского в восстании 1863 года. Он описывал бои на Гродненщине. Во многом тактика партизан напоминала способ действий, который применялся белорусскими народными мстителями в 1940-е годы против нацистов.

Это калиновцы развернули так называемую «рельсовую войну». Они уничтожали станционные склады, подвижной состав на путях. Прерывали телеграфное сообщение. Царские власти были вынуждены выставить армейские подразделения вдоль железнодорожных путей «Варшава-Вильно».

КАПИТУЛЯЦИЯ ОТРЯДА ПОСТАНЦЕВ ЦАРСКИМ ГЕНЕРАЛАМ
Выловить всех партизан в лесах царским генералам не представлялось возможным не только из-за недостатка воинских подразделений, из-за лучшего знания местности калиновцами. Повстанцев поддерживали крестьяне. У отрядов Калиновского всегда находились отважные информаторы, которые сообщали о всех передвижениях российских войск.

Российским генералам приходилось прибегать к методам устрашения. Казаки и драгуны не только порой самовольно вешали подозрительных крестьян, считавшихся связниками партизан.

Случались и массовые акции устрашения. Например, некоторые хутора или деревни сжигали со всеми постройками. Причем каратели сгоняли в предназначенную к преданию пламени деревню все население округи. Население сожженных деревень признавалось мятежным и подлежало массовой высылке в Сибирь.

При это страдали даже неповинные мужики-литвины, которые порой совсем не разделяли убеждений калиновцев. Генерал-губернатор Михаил Муравьев в ответ на упреки интеллигентов отвечал, что лучше он запорет или вышлет сотню невинных, но зато тысячи бунтовщиков положат оружие и смирятся перед волей батюшки-царя.

БЮСТ КАСТУСЯ КАЛИНОВСКОГО В МИНСКЕ
Не было пощады у царских сатрапов и к самому Кастусю Калиновскому. Его повесили в Вильно на Лукишской площади. Подобной казни были приговорены сотни партизан. Но еще большая часть оказалась просто перебита и замучена в глухих литвинских лесах да болотах. Среди погибших патриотов Литвы-Беларуси были не только одни поляки и литвины, но и татары, евреи, русские.

Никто не станет спорить с тем, что партизаны Калиновского были настоящими патриотами, борцами за вольность не только одной Литвы-Беларуси, но и всех земель, которые некогда входили в состав Речи Посполитой. Недаром герб группы восставших включал в себя три части. Они представляли символы трех государств. Белый орел символизировал Польшу, Погоня напоминала о Беларуси и Литве, а архангел Михаил указывал на Русь (и Украину). Пароль партизан созвучен и нашим сегодняшним думам: «Кого любишь? – Люблю Беларусь!».