Отпечатки пальцев. Когда имеют право брать (часть II)

звонили опять на домашний.
- это такой-то такойтович?
- а кто спрашивает?
- это измилиции
- вы ошиблись номером
не перезванивают. поверили чтоли?

ОБщался со знакомым из Октябрьского РОВД г Минска.
Он сказал что мол им пофиг т.к. дело раскрыто (терракт) ....может по этому Октябрьский не дергают?

Ну и я отмечусь...
Давновато не беспокоили, но, вижу новая волна достигла и меня. Дал свой мобильный чтоб родителей не беспокоили на домашний... Позвонил "некто" из РОВД, сдержанно но с напором предложил откататься. Был встречен с пониманием и получил моё согласие на ОтДиРание при полном соблюдении всех формальностей ... На вопрос "И направление у Вас имеется от соответствующего ГосОргана" уверенно ответил что "Дээээ канешна, ноу проблем, всё есть!!". Думаю - ну раз так, я согласный, приезжайте на работу - откатывайте После нескольких созвонов на следующий день появился юноша для откатывания... Попытался вручить направление (распечатанный на принтере пустой бланк), в которое он от руки собирался вписать какие-то "данные". Сказать что зачитывание строк из нормативно-правовой базы в шапке темы поставило его в тупик - это не сказать ничего... Финальным аккордом (такссзать фаталити) стал вопрос "Так получается что порядок прохождения ОДР УЖЕ СОГЛАСОВАН между мин.обороны и мин.внутренних дел и ЕСТЬ в НЕКОМ нормативном документе где я могу с ним ознакомиться??!!". После 30 секунд жёсточайшего тупняка паренёк выпалил - "Ой...Я сейчас позвоню и вы сами поговорите... Я вообще не занимаюсь откатыванием... я из другого подразделения...". Из какого? - Я из конвоя... меня просто попросили и сказали что с вами уже обо всём дбз... Я - После 6-ти минутной беседы на повышенных тонах с человеком из РОВД (или РУВД или Военкомата - честно гря, куй их знает) была получена информация что порядок канешна согласован и он "ОБЩИЙ" Попытка получить ссылку на нормативку скатилась на ВНУТРЕННИЕ документы органов правоохранения, а потом и вообще окончилась случайным прерыванием мобильной связи (прошу заметить не по моей инициативе...). Пареньку было сказано, что если уж так хочется меня откатать, то пусть тот самый "некто" на том конце провода и приезжает САМ, а не отправляет "вообще не имеющих отношения к ОДР людей...." и желательно, чтобыс пачкой нормативной документации После обрыва связи хлопЧЕГ ретировался со словами "Всё понятно... Досвидания..."... Ему правда пытались перезвонить, но продолжение разговора я уже не застал

P.S. Совсем забыл. Как оказалось, со слов компетентного звонящего, откатано уже 98% и я попал в те 2 несчастливых-неоткатанных

P.P.S. Неймётся всё тому же Фрунзенскому...

sado4ok:

Вообще-то приличные люди при звонке должны представляться первыми.

это только в том случае, если они настроены на конструктивны разговор

а измилиции явно не хотят брать отпечатки - поэтому так сразу разговор и начинают - неконструктивно...

Прочитал интересные заметки в жж

http://kirey-caustic.livejournal.com/319219.html?thread=6323955#t6323955

И эти люди меня еще спрашивают почему вы боитесь нам сдавать пальцы.

код выделить все

Семеро смелых-1
После того как майор Евсюков устроил бойню в супермаркете на юге Москвы, а президент Дмитрий Медведев уволил начальника ГУВД Москвы, о состоянии дел в милиции задумались даже самые нелюбопытные. По просьбе БГ семь сотрудников милиции (шестеро — на условиях анонимности) рассказали о том, что они думают о своей службе и как, на их взгляд, устроена жизнь работника внутренних дел

Сергей В., капитан милиции, отдел вневедомственной охраны, стаж работы — 14 лет:

«На мой взгляд, у нас в милиции проблем очень много. Самая главная — с зарплатой. Потому что нереально жить на такие деньги честно, вот мы и крутимся как можем. Я сейчас работаю на «земле», а раньше служил в угрозыске и был поражен, когда впервые на «землю» попал. Ребята в моем подразделении заступают на смену с одной-единственной целью — заработать денег. Способов полно. Можно ограбить пьяного, можно остановить машину за ПДД, хотя, по идее, это только ГИБДД имеет право делать, можно подкинуть наркотики. А что вы хотите от людей? Они же получают за работу милиционера какие-то жалкие копейки. В среднем — десять тысяч без надбавки мэра. С надбавкой — двадцать две.
Я — сотрудник милиции. Я имею право делать все. Давайте я вам расскажу, как работают наши патрульные экипажи. Мы выезжаем в наряд на машине по трое человек. В нашем подчинении — вокзал. И каждый человек, который стоит и торгует дисками, каждый открытый ларек платит нам деньги. Ежедневно с каждой точки мы получаем от ста рублей до двух тысяч. А таких точек — до полусотни. У нас есть все телефоны торговцев. Ты подъехал — все, тебе принесли, и ты эту точку до следующего раза не трогаешь. Если на точке торгуют каждый день, мы ездим каждый день. Если реже — в зависимости от графика. Этой прибылью мы ни с кем не делимся. Она вся идет в экипаж. И деньги нам платят охотно, и руководству на нас никто не жалуется. А смысл им начальству жаловаться? Мы же с торговцами каждый день видимся.
Еще вот так деньги можно «снять» — едешь по улице, видишь, бьют кого-нибудь или обокрасть пытаются. Подъезжаешь, задерживаешь нарушителя и говоришь ему: «Или ты мне сейчас все свои деньги отдаешь, или я по рации про тебя в отделение передам». Он отдает. Ну и потерпевший, как правило, против такого расклада не возражает — ему лучше все на месте решить, чем у нас в отделении до ночи сидеть, показания давать.
У нас в отделе охраны служат нормальные ребята, у них свой дополнительный бизнес есть, и все в полном порядке. А есть парни, они из Подмосковья ездят, в три утра встают, чтобы на работу добраться, и их, конечно, только бабки волнуют. Мне повезло — я москвич. Но таких у нас в отделе хорошо если десять процентов.
Я за работу милиционера не держусь. У меня свой бизнес есть. Какой — не скажу. Смотрите, из моей группы в сорок человек, с которыми мы вместе ВШМ окончили, всего два человека в органах работают. Остальные все ушли. Кому эта работа нужна? Мне и самому противно на службу приходить.
У нас большая проблема с кадрами. Мое начальство наверх рапортует, что в роту АПС, автопатрульной службы, требуются три человека. А у нас недобор в двадцать человек. У нас в сутки должны выезжать семь экипажей — из них две группы немедленного реагирования и пять патрульных экипажей. А реально ездит одна группа немедленного реагирования и пара экипажей. Но начальство не хочет отчетность портить и не признается руководству, что кадров не хватает.
С меня, с моего экипажа, требуют, чтобы за смену я доставлял в отделение трех-четырех человек за административные правонарушения. Где их брать — непонятно. Можно правонарушения в отделе купить. Приходишь в дежурную часть, даешь дежурному двести рублей, и он выписывает протокол, что якобы я кого-то с административным правонарушением доставил. А я, конечно, никого не доставил, но показатели с меня требуют.
Никаких человеческих отношений у нас с начальниками нет. Начальники — они от службы далеки, насущных проблем не понимают. А людей с «земли», которые с рядовых начинали и все ступеньки лестницы прошли, таких у нас сразу убирают. Потому что они никогда не молчат, а говорят что думают.
Наш начальник — замполит, он только с личным составом расправляться умеет. Наказывать, то-се… А в работе он мало что понимает, даже в уголовных задержаниях. Он же не знает самого процесса. Он думает, ты бандита привез, рапорт написал и уехал. А на самом деле ты с этим бандитом можешь долго возиться, чтобы только уголовку на него «натянуть».
Я раньше очень любил свою работу. Совсем иначе к ней относился. Я каждый раз, когда что-то грандиозное делал, например, южных бандитов-борсеточников брал, чья группировка весь район терроризировала, чувствовал себя нужным людям. А сейчас это чувство у меня ушло. Потому что порядок никому не нужен — всех интересуют только деньги. Мы за отгул начальству тысячу рублей с носа платим. А у гаишников, например, не так. У меня много друзей в ГИБДД работают, так они рассказывают, что перед тем как на смену выходить, батальон в дежурку по две с половиной тысячи рублей с носа относит. Чтобы их коллеги, которые в дежурной части сидят и нарядами руководят, не ушли домой без денег. И так — каждый день.
Я никогда не брал денег на уличных преступлениях — только с торговых точек и с проституток, когда они по Садовому кольцу стояли. Это полтора года назад было. У моего экипажа в подчинении восемь б…дских точек было, и с каждого из сутенеров брали по восемьсот рублей в день. Каждый член экипажа после смены уносил домой до десяти тысяч рублей, потому что мы еще и с клиентов деньги снимали. Вот стоишь ты за углом с биноклем, смотришь: проститутка в чью-то машину садится. Ты едешь за их машиной, останавливаешь водителя, проверяешь документы. У проститутки, как правило, документов нет — значит, можно ее задержать. Водитель говорит: «Брат, я только что за нее шесть тысяч отдал!» А ты ему: «Ну плати половину от ее цены, а то в отделение проедем».
В 2000 году я в угрозыске работал. Наш тогдашний начальник вокруг себя такую команду сколотил, что мы ездили только по таким местам, где «тема» была, то есть денег срубить можно было. Еще долги выбивали: нам заимодавцы называли имена должников, мы у них долг выбивали, половину денег в отдел брали, половину — возвращали. Дела по долгам всегда в «пополаме» решают.
На самом деле я считаю, что народ должен знать, что происходит в милиции. И я уверен, что милиция не должна быть местом для решения денежных вопросов. Мы не звери, нас заставляют быть такими. Потому что другими мы этому государству не нужны».

Борис В., майор, управление милиции на Московском метрополитене, стаж работы — 14 лет:

«Очень грубо милиционеров, обитающих в метро, можно разделить на пэпээсников (патрульно-постовая служба), оперов (оперативники), уэсбэшников (управление собственной безопасности).
Многие пэпээсники кормятся за счет граждан. Прежде всего иногородних. Их Клондайк — привокзальные станции метро. Туда ставят только самых доверенных сотрудников — так называемых хороших: которые не будут жадничать и как следует поделятся с руководством. Чтобы попасть на толковую станцию, надо башлять процент командиру роты — он людей рас­ставляет. В среднем заработок у ребят получается 3—5 тысяч в день — как повезет. На хлебных местах больше. А если какой-нибудь косяк запорол по службе или комроты «не порадовал», то тебя зашлют в такую дыру, где с работой полный глушняк. Но вообще многое зависит от везения и частоты «высоких» проверок («низовые» проверки бывают по нескольку раз в день, но они, по сути, формальность — смотрят только, чтобы сотрудник не был пьян).
Главная радость тех пэпээсников, которые хотят срубить денег, — убывающие граждане: они спешат, да и деньги у них при себе есть. Если поддатенький или без документов — вообще счастье. Цепляют такого, проверяют. Гражданин, как правило, сам показывает билет: у меня, мол, поезд. Это и есть самая большая ошибка — если билет не показывать, можно дешевле откупиться. А так его отводят в отделение, проводят досмотр вещей, смотрят, сколько наличности у клиента. И начинают крутить: мы тебя задерживаем для установления личности (если без документов) или до полного вытрезвления (если выпивши). Это все по закону, но человеку-то деваться некуда — у него поезд уходит. Стандартная цена вопроса — половина имеющихся в кармане денег. Иногда забирают все, понимая, что человеку некогда жаловаться — у него же билет пропадет. Однако так поступают редко, поскольку, если отобрать слишком много, появляется вероятность, что человек плюнет на свой паровоз и пойдет жаловаться.
Если все то же самое, но человек никуда не спешит, то тут три часа времени обойдутся гражданину в не самую значительную сумму — не больше тысячи. Но вообще — как договоришься, можно и соткой отделаться, поскольку хорошему милиционеру важно, чтобы человек ушел от него довольным.
Шанс, что нарвешься на честного пэпээсника, который отпустит просто так, есть, конечно. Но он невелик. Пэпээсниками ведь работают в основном иногородние или в лучшем случае из области — контингент там не приведи господи. Проверяли мы пару раз общаги, где они живут, — это просто кошмар, хуже притонов. Шлюх каких-то убогих к себе водят (непонятно даже, где такое отребье откапывают-то), бухают все время, даже поножовщина случалась. Такие, кстати, не гнушаются даже у людей по карманам шарить — у тех, кто на конечной в вагоне заснул. Его ведь, прежде чем разбудишь, можно и обчистить.
Трезвого человека с документами, который ничего не нарушил, задержать непросто. По закону вообще есть только один вариант — сказать, что он по приметам похож на фоторобот какого-то разыскиваемого преступника. В принципе, под эти приметы подходит пол-Москвы, но метод этот геморройный и редко используется, к тому же знают о нем только опытные сотрудники. Поэтому пэпээсники часто просто пользуются неграмотностью приезжих, которые своих прав не знают и при общении с сотрудниками милиции автоматически чувствуют себя жертвой, теряются.
Если милиционер видит, что перед ним грамотный человек, то наверняка отвяжется. Гражданину достаточно достать мобильник и набрать 02 со словами: «Я, имя, фамилия, меня на такой-то станции неправомерно задерживает ваш сотрудник». И все, у пэпээсника уже будут неприятности, поскольку звонки на 02 записываются и в обязательном порядке подлежат проверке. А уж вычислить, что это был за сотрудник (даже если он не представился) у нас в метро — раз плюнуть: все посты жестко распределены по точкам и по времени.
Кстати, территория нашей милиции ограничивается подземным пространством и пятачком, расположенным под козырьком входа в метро. Работать снаружи не принято — это считается беспределом и небезопасно. Там ведь чужая «земля» — залезешь туда, значит, совсем оборзел, тебе же хуже будет: тамошняя милиция тебя сдаст начальству, а оно уж по головке не погладит.
У оперов своя специфика: им надо раскрывать преступления. Что бы там ни трубили в прессе, на самом деле у нас по-прежнему сохраняется «палочная» система. Есть ли преступления, нет ли — будь добр раскрыть. Основной принцип — каждый месяц у тебя должно быть раскрыто не меньше, чем в предыдущий. Как правило, опер в месяц делает одну «палку». Если показатели не закрыты, руководитель подразделения получает на орехи и, соответственно, отгружает операм.
Понятно, что некоторые опера помимо «палок» еще и деньги делают. А какие в метро преступления? Львиная доля — карманные кражи. Однако настоящие карманники нехило отстегивают — их многие опера прекрасно знают в лицо, но трогать-то их нельзя. Примешь такого — он один звонок сделает, и тебе быстро объяснят, что негоже хороших людей задерживать. Если пойдешь на принцип, будут неприятности. Может даже оказаться, что ты со вчерашнего дня в органах не работаешь, так что карманника этого все равно придется отпустить.
Так что многие опера или ловят залетных (сдают незваных конкурентов, как правило, те же блатные карманники), или практикуют своеобразные подставы. Сидит, например, гражданин на станции и вдруг смотрит — рядом с ним мобильник или кошелек валяется. Он его поднимает, а тут соседка по скамейке ну верещать: «Держи вора!» Вроде как ее телефон. Тут же и свидетели образовываются, и милиция — все в сборе, все в курсе. Вот и идет такой терпила под статью — для «палки». Или домой идет — не бесплатно, конечно. Правда, такие трюки стараются проделывать в основном с лохами: таджиками всякими, хануриками или люмпенами — их прессануть проще. Им иногда даже просто так при досмотре кошелек в карман засовывают. А если мобильник поднимет нормально одетый товарищ, то, как правило, предпочитают не связываться (адвоката нормального наймет, да и мало ли какие у него друзья). Соседка просто скажет: «Отдайте, это мой» — и дело с концом.
Если ты кадровик, то можешь брать деньги за ускоренный перевод на другое место работы (порядка 20 тысяч рублей) и за досрочное — «за особые заслуги» — присвоение звания (2—3 тысячи долларов). Если проверяющий, можешь трясти оперов и пэпээсников за выявленные нарушения — по 500—1 000 р. за штуку.
Ну а если ты уэсбэшник, можешь доить самих милиционеров уже на другом уровне: мы для них то же, что таджики для нас. У уэсбэшников ведь тоже свои «палки» есть — им нужно за квартал столько-то ментов посадить. А некоторым еще и для себя денег заработать. Тут и реальные нарушения в ход идут, и подставы бывают — кто знает, что у тебя в сейфе может найтись.
Что касается начальства, то некоторые крышуют организованные группы — торгашей-лоточников, попрошаек-колясочников и щипачей-карманников. Соответственно, рядовые сотрудники к этим группам не лезут. Я как-то приехал с ежедневной проверкой на одну станцию — там несанкционированная торговля. Я тамошнему сотруднику говорю: «Придется на тебя нарушение оформить». А он мне отвечает, что ничего сделать не может, потому что этот развал с дисками лично такой-то начальник попросил не трогать.
Вообще, деньги наверху разворовываются феноменальными темпами. Была, допустим, такая история. Одно управление заказало партию ветоши (тряпочки для чистки оружия) на миллионы рублей. Ветошь — расходник, проходит в ведомости как «малоценные быстроизнашивающиеся предметы» и списывается просто на ура. Естественно, никто ее в глаза не видел.

Валентина Я., старший лейтенант, отделение дознания, стаж работы — 6 лет:

«В прошлом году к нам в ОВД пришел новый начальник, который сразу установил нам свою норму по показателям: мы должны были направлять в прокуратуру пятьдесят дел ежемесячно. Нагрузка была рассчитана на семнадцать человек, работавших в отделе дознания; но, естественно, точно спрогнозировать, какое количество дел мы направим в прокуратуру, в принципе невозможно. Начальник придумал следующую схему: чтобы добрать необходимое количество дел, он стал заставлять дознавателей направлять в прокуратуру учетно-регистрационные карточки якобы завершенных дел, которые на самом деле еще находились в производстве и работа по которым еще велась и была далеко не закончена. Тем не менее карточки направлялись в прокуратуру, а оттуда попадали в Информационный центр ГУВД, где должным образом фиксировались. Причем на них, уж не знаю каким образом, ставился необходимый для учета штамп прокурора и его подпись.
Дознаватели вынуждены принимать участие в этом деле, поскольку часто живут в сложных условиях: их, в основном приезжих, селят в дома, предназначенные под снос. Как гастарбайтеров. Наше начальство это может сделать по сговору с управой, за взятки или нет — не знаю… Но дознаватели, которые в любой момент могут вылететь со своей жилплощади, конечно, всего боятся. А я отказалась принимать участие в этом мошенничестве: мне не хочется идти под статью.
После этого мне прямым текстом сказали: «Мы тебя загнобим». И стали гнобить: начальство заставляло меня писать рапорты на увольнение, я отказывалась, на меня орали. В итоге на нервной почве у меня случился срыв, начальник сказал мне прямым текстом: «Пошла, *****, на х… отсюда!», и выгнал меня из моего кабинета, опечатав его. В кабинете остались мои вещи: книги, удостоверения и все мои деньги — триста тысяч рублей. Я свои сбережения на работе хранила — живу на съемной квартире, там как-то страшно деньги оставлять, а банкам я не доверяю — сейчас ведь кризис. Я написала рапорт на имя замминистра. Через три месяца на него отреагировали — прислали инспекцию по личному составу, мой кабинет вскрыли, составили акт, в котором было должным образом отображено, что из трехсот тысяч рублей бесследно пропали пятьдесят.
Но хотя я писала рапорты про мошенничество с карточками во все вышестоящие инстанции, ситуация не изменилась: служебное расследование не проводилось, все спустили на тормозах. У нас ведь как: пишешь начальнику, он спускает распоряжение все ниже и ниже по инстанциям, в итоге оно доходит до конкретной прокуратуры, в которой у нашего руководства сидят друзья-приятели. Эта ситуация безвыходная, я точно знаю.
Мне нужно ходить на службу, где меня все ненавидят. Начальство говорит, что я должна работать, однако всем моим коллегам-дознавателям в устной форме запретили со мной общаться. На совещании, к которому я не была допущена, начальник милиции общественной безопасности назвал меня «живым трупом».
Мне приятель рассказывал, что некоторых начальников МОБ за их спинами называют «ходячими кошельками», потому что они регулярно объезжают палатки и лотки, собирая с них дань. Еще, конечно, некоторые берут с граждан деньги за то, чтобы закрыть дело. Это дорогое удовольствие: дело можно закрыть, удалив все следы из базы, минимум за десять тысяч долларов. Вот недавно прикрыли кражу со взломом за восемьсот тысяч рублей. Деньги вроде бы поделили между своими людьми в ОВД и в прокуратуре. До нас деньги не доходят — ни дознаватель, ни опер дело развалить не может.
Если про так называемые палки говорить, то можно улучшить показатели по отделу еще вот таким способом: допустим, ловят гражданина на краже, приводят в отделение и вешают на него еще пять висяков по другим кражам. Суд, допустим, осуждает гражданина только по одному эпизоду кражи, которую он совершил, а по левым висякам — оправдывает. Но это при расчете показателей, сами понимаете, не учитывается.
У нас работает много хороших и честных ребят, но им грозят судом, рублем и жильем, и они вынуждены заниматься разными махинациями. Да, бывают упыри, которые черт-те что себе позволяют. Так, мой приятель видел, как один пэпээсник шарил по карманам у пьяного, который на обочине валялся. Бывает, что и у трупа по карманам шарят: чем неподвижнее объект, тем на самом деле проще.
Я нашла себе новую должность, но мне написали характеристику с формулировкой «неполное служебное соответствие». А после того как по моему заявлению из-за ситуации с кабинетом в ОВД была направлена инспекция по личному составу, мне открытым текстом сказали, что могут написать хорошую характеристику в обмен на то, что я напишу заявление о том, что пятьдесят тысяч рублей у меня на самом деле не пропали. Но я не буду этого делать, поскольку это мой единственный козырь в борьбе с ними.
Правда никому не нужна. В нашем ОВД нужны только сотрудники, на которых есть компромат, над которыми есть власть, которых можно унизить и запугать. А с меня что взять? Я взяток не беру, квартиру снимаю, компромата на меня нет, поскольку я под статью идти не готова. И да, я раньше на работу ходила как на праздник, сидела там сутками, а теперь иду на службу — как на эшафот.
Чем выше рядовой милиционер поднимается по служебной лестнице, тем сложнее ему оставаться честным: всегда найдутся старшие товарищи, которые наглядно объяснят, что лучше взять бабок и сделать, что нужно, чем спорить. А если он будет спорить, его легко притянут под статью — когда у человека по тридцать дел в месяц в производстве, суточные дежурства и бесконечное усиление, его легко на чем-нибудь подловить и впаять «халатность» или «превышение служебных полномочий».

----

be0103:

И эти люди меня еще спрашивают почему вы боитесь нам сдавать пальцы.

Это с большего все же относится к РФ, да и к отпечаткам имеет слабое отношение,
но было познавательно.

Yasel, я ничего не намекаю.
Просто штраф нужно все же оплатить, т.к. чревато.
Закроют выезд на раз-два-три и т.д.

Marafon Co:

ОБщался со знакомым из Октябрьского РОВД г Минска.
Он сказал что мол им пофиг т.к. дело раскрыто (терракт) ....может по этому Октябрьский не дергают?

ну как же - мне неделю назад звонили ихние

новые оборотни по борьбе с оборотнями

[url=http://news.[censored]/politics/244347.html]К 2012 году в Беларуси будет создан Следственный комитет, подчиненный президенту

gogol:

Правильно ли я вас понимаю, что штраф необходимо оплатить несмотря на то,
что я считаю себя невиновным, в связи с чем и выражаю свою гражданскую
позицию всеми этими обжалованиями? Или в чем суть обжалования - померяться
длиной юридических знаний с государственным органами, чтобы все равно заплатить?

Да, именно.
Если наступил срок уплаты штрафа, а постановление к этому времени не отменено - придется оплатить.

gogol:

Да, я наивно полагаю, что пока я обжалую до последней инстанции, то я не плачу.
Я не прав? Если я оплачу, а впоследствии буду оправдан, государство вернет мне
мой штраф (и издержки на госпошлины)?

Не прав.
Штраф вернет.

gogol:

Кстати, ранее вы говорили о том, что обжаловать можно полгода с момента вступления
в силу решения суд. Можно ссылку на статью? Мне это необходимо для ответа судебному
исполнителю.

Мой совет - штраф оплатить.
Суд. исполнителю показать квитанцию.
Что-то ему доказывать не надо, т.к. он прав.
Ст.12.11 ПИКоАП

gogol:

Кстати, где мне можно достоверно
выяснить, не внесен ли в списки невыездных?

В ОГИМе по месту жительства.
Иметь паспорт.

gogol:

В принципе, по уму было бы вносить людей только по прошествии
времени, отведенного им на оплату, т.е. раз грозятся 10 сутками с
момента получения, значит числа с 12.

Они так и вносят.

а почему бы тем кому по каким либо причинам пришлось сдаться не желая этого, не сделать на последок хорошее дело, показав СМ на беспощадность законов. раз закон позволяет вам возместить расходы, то надо это требовать. если не хотят на месте, заказное с примерным текстом
начальнику ровд
заявления
я такойто такойтович, сего числа проходил ОДР, на проезд к месту одривания и обратно было потрачено x талонов на проезд по y рублей, согласно пп NN закона N об ОДР требую возмещения сих затрат
дата подпись.

не ответили в срок, отказались платить - повод для жалобы в прокуратуру!

zadum, может поясните что можно еще истребовать и подкорректируйте текст? м.б оплатят отгул взятый чтобы съездить, такси, еще что нибудь? чтобы не потерять ни копейки

но даже если каждый заберет деньги за 2 талончика то в масштабах страны это будут миллиарды рублей, которые на 99% будут выплачены путем урезания зарплатного фонда, т.е тысячи СМ не получат премии , может тогда они задумаются что занимаются ерундой + некислый гемморой для бухгалтерии если объемы будут достаточны - взвоют!